|
|
||
|
|
||
Андрей Кончаловский и Юлия Высоцкая
В этой семье есть традиция: в какой бы части света они ни встречали Новый год, сначала обязательно наряжают елку в своем доме на Николиной Горе. Юлия и Андрей Сергеевич пригласили HELLO! в гости накануне праздников. Дом Андрея Кончаловского и Юлии Высоцкой похож на старую дворянскую усадьбу: темное дерево, изразцовая печь, лестница с резными перилами, огромная библиотека, черный рояль, за окнами шумят корабельные сосны. Здесь жили когда-то родители Андрея Сергеевича, здесь же проходили семейные обеды и новогодние ужины. Впрочем, от прежней обстановки почти ничего не осталось: не так давно дом пришлось перестроить. Только картины деда, знаменитого художника Петра Кончаловского, по-прежнему украшают стены. И атмосфера здесь спокойная, умиротворяющая – даже дети, 9-летняя Маша и 5-летний Петя, не кричат и не проказничают. Если папа наверху, в кабинете, все шепчут: «Папа работает» – и передвигаются по дому бесшумно. Но когда Андрей Сергеевич спускается, чтобы поиграть с детьми, тут же начинается смех и визг. «Я всегда хотел иметь свой дом, – говорит режиссер, – строил его то с одной женщиной, то с другой, но когда любовь заканчивалась, уходил. Ведь в доме должна быть жизнь, а жизнь – это любовь и дети». Мы встретились с Юлией и Андреем Сергеевичем в канун новогодних праздников – впереди были целые две недели каникул, Рождество и Старый Новый год. Пока Юля вместе с детьми наряжала елку, Кончаловский рассказывал об их давней семейной традиции: «Мы часто встречаем Новый год за рубежом – можем в теплые страны махнуть или поехать в Австрию кататься на лыжах. Но перед этим всегда заезжаем сюда, на Николину Гору, чтобы нарядить елку». Они привыкли много ездить по миру – и по работе, и ради удовольствия. Такой образ жизни им нравится, вот только хочется чаще брать с собой детей. Юля и Андрей Сергеевич даже подумывают о том, чтобы перевести Петю и Машу, которые учатся во французском лицее, на домашнее обучение. Тогда они смогут путешествовать вместе с учителем и больше не расставаться с папой и мамой. Но время подумать об этом еще есть: все новогодние праздники семья, конечно же, проведет вместе. – Наряжать елку в этом доме – единственная ваша традиция, связанная с Новым годом? Юля. Пожалуй, есть еще одна: мы возим с собой ботинки Петра Петровича Кончаловского – дедушки Андрея Сергеевича. Муж всегда встречает Новый год в этих ботинках, которым уже более 100 лет. Он их отреставрировал в Париже, но в обычной жизни их носить странно, потому что они могут развалиться. А в Новый год он их надевает и ощущает материальную принадлежность к своим корням. – Вы, наверное, сами будете готовить? Юля. Буду, но не очень много: перепелок в трюфельном соусе, какие-нибудь овощи и торт из мороженого – чтобы не объедаться. Зато мы будем пить много шампанского. Мы раскопали гениальное шампанское, которое никто не знает, – Henri Giraud. Случайно попробовали летом – оказалось, фантастическая вещь, забили им погреб. – Вы новогоднюю ночь всегда проводите в семейном кругу или, бывает, едете в гости? Андрей Сергеевич. Раньше, много лет назад, у меня Новый год начинался дома, с мамой, а потом уже все расползались. Никита (Никита Михалков, брат Андрея Сергеевича. – Ред.) отправлялся куда-то с мальчишками, а я ехал в Дом кино, потом в гости, и так мы до утра путешествовали. 31-го мы с Никитой даже ложились спать в 7 вечера и вставали в 11, чтобы потом гулять до позднего утра. А сейчас мне это уже не нужно. Во-первых, хочется лечь пораньше, чтобы встать утром со свежей головой, а во-вторых, желание выходить из дома в новогоднюю ночь и с кем-то общаться пропало. Наверное, это возраст… Хотя дважды мы с Юлей встретили Новый год на улице. Первый раз – в Венеции, в гондоле. Было шампанское для нас и бутылка для гондольера, он пил шампузю и пел. (Смеется.) И когда мы плыли по каналу, окна везде были открыты, и даже без часов было ясно, когда пробило 12. А второй раз это было уже в горах Италии. Мы взяли бутылку шампанского и пошли вниз с горы. И пока шли, случился Новый год. – А в детстве вы, наверное, с оливье праздник отмечали, как в стране и положено было? Юля. Я-то выросла на юге, а там немножко другие традиции. У нас были блюда с восточным уклоном – утка с яблоками, соленые арбузы, мамин «Наполеон», чернослив со сметаной и орехами. Бабушка обязательно варила холодец из молодого поросенка и потом начинала перебирать косточки, а я сидела с ней часов до двух ночи – не могла оторваться от этих косточек и хрящиков. Это было ужасно вкусно. – Теперь в вашей семье каждый Новый год проходит по-разному: то вы на Мальдивы летите, то на лыжах катаетесь. Получается, что у Маши и Пети, когда они вырастут, не останется определенных ассоциаций, связанных с этим праздником… Юля. Ну почему же? Где бы мы ни оказались 31 декабря, новогодние ритуалы остаются все те же. Новый год – это всегда шампанское, это бумажки, на которых надо написать желание, сжечь их, пепел высыпать в бокал и выпить. Потом, опять же, дедушкины ботинки: все переживают, взяла ли мама дедушкины ботинки. И еще дети долго не спят в новогоднюю ночь – это для них большая радость! – Для большинства из нас нарядная елка – обязательный атрибут праздника. В детстве это особенно волнующий момент – когда заглядываешь под нее и видишь подарки. А на тропических островах никаких елок. Юля. Да, бывает, что и без елки приходится обходиться. (Смеется.) Но даже если ее нет, то дети находят подарки утром возле кровати. Но в этот раз елка у нас обязательно будет: я в Италию отправила уже две коробки елочных игрушек. – Современные дети, как правило, в Деда Мороза уже не верят. Они прекрасно знают, что подарки им родители покупают. Юля. Честно говоря, я не знаю, верят Петя с Машей в Деда Мороза или нет, – надо у них спросить. Но лично я эту тему не продвигаю, для того чтобы не врать и не создавать какого-то ненужного ажиотажа по поводу подарков. – Ваше детство пришлось на военное и послевоенное время. Так что вам было, наверное, совсем не до сказок. Андрей Сергеевич. Естественно, ни в какого Деда Мороза я не верил, но все равно мое детство было счастливым. Я помню одну из первых елок в Колонном зале, году, наверное, в 48-м. Мне уже лет 11 исполнилось к тому времени. Это была сталинская елка, все очень солидно было: актеры в костюмах Деда Мороза и Снегурочки, пакеты с шоколадными конфетами, бубликами и мандаринами – все, как положено. Там я увидел одну из самых красивых актрис того времени – Эльзу Леждей. Она была тогда совсем юная, почти девочка, но уже участвовала в представлении – расхаживала по залу в матросском костюме. До этого я никогда не видел такой красоты. Я посмотрел на нее, и мое сердце рухнуло. – Новогодняя ночь практически у каждого человека вызывает ностальгию по собственному детству, по тому, что безвозвратно ушло. А вы о чем-то жалеете? Андрей Сергеевич. Мне очень жаль, что уходит традиция большой семьи. Для меня Новый год был и остается самым семейным праздником. Когда раньше за одним столом собирались вместе человек 15–20 (родители, дети, бабушки, дедушки), все готовили друг другу подарки, общались, возникала совершенно особая атмосфера. Теперь всех уже не соберешь – у каждого свои планы… Но у меня остались замечательные воспоминания о том, как это было в моем детстве. Я вообще думаю, что если у человека была елка в детстве, он уже может считать себя счастливым. Текст: Светлана Сачкова Фото: Александр Гусов Комментарии
|
Оставьте отзыв
Чтобы оставить комментарий, необходимо авторизоваться
Добавить комментарий